СXVIII.
Единственная его дочь -- по имени Гайда -- была самой богатой наслѣдницей изъ всѣхъ обитавшихъ на восточныхъ островахъ. Сверхътого, она была такъ хороша, что ожидавшее её приданое не стоило ничего въ сравненіи съ ея улыбкой. Далеко не достигнувъ двадцати лѣтъ, росла она на свободѣ, какъ деревцо, и уже успѣла, между-прочимъ, отказать нѣсколькимъ обожателямъ, чтобъ имѣть возможность впослѣдствіи добыть себѣ что-нибудь получше.
СХХІХ.
Бродя въ этотъ день, при солнечномъ закатѣ, у подножія береговыхъ скалъ, нечаянно увидала она безчувственнаго и хотя ещё не мёртваго, но близкаго въ смерти Жуана, истомлённаго голодомъ и почти задыхавшагося. Сначала, видъ голаго человѣка, само-собою разумѣется, её немного сконфузилъ, но, повинуясь чувству человѣколюбія, пробудившемуся при видѣ умиравшаго -- и притомъ съ такой нѣжной, бѣлой кожей -- иностранца, она сочла своимъ долгомъ помочь ему, на сколько это было въ ея силахъ.
CXXX.
Она, однако, понимала, что привести его въ родительскій домъ было бы не совсѣмъ соотвѣтственно ея добрымъ намѣреніямъ, такъ-какъ подобный поступокъ равнялся бы заманиванію мыши въ лапы вошки или похоронамъ обмершаго. Старикъ обладалъ достаточной долей того, что греки зовутъ "νους", и вовсе не походилъ на великодушныхъ разбойниковъ-арабовъ. Онъ, правда, принялъ бы иностранца въ свой домъ и вылечилъ бы, но съ единственной цѣлью продать его потомъ въ неволю.
СХХХІ.
Поэтому, посовѣтовавшись съ служанкой (что дѣвушки дѣлаютъ всегда), Гаида рѣшилась помѣстить его покамѣстъ въ гротѣ. Когда же очнувшійся Жуанъ открылъ свои прекрасные чёрные глаза, жажда состраданія до-того возросла въ обѣихъ женщинахъ, что уже одно это могло отворить имъ на половину двери рая. (Святой Павелъ сказалъ, что милосердіе есть пошлина, взимаемая при входѣ въ райскія ворота.)
СХХХІІ.
Онѣ развели огонь, съ помощью кусковъ дерева, какіе можно было собрать на прибрежьи. Это были обломки досокъ, вёсла, почти уже сгнившія, старая мачта, пролежавшая такъ долго, что уменьшилась въ объёмѣ до того, что болѣе походила на костыль, чѣмъ на мачту. Впрочемъ, кораблекрушенія, благодаря Бога, случались такъ часто у этихъ береговъ, что обломковъ набралось бы и для двадцати такихъ костровъ.