XXXIII.
А между тѣмъ весь корабельный міръ
Не могъ спокойно бурей любоваться;
Не могъ желать печальный пассажиръ
Съ привычками и съ жизнію разстаться.
И даже самый опытный морякъ.
Предвидя смерть, сталъ дисциплины -- врагъ.
Всѣ моряки въ чаду такой тревоги
Лишь думаютъ о ромѣ или грогѣ.
XXXIV.