Рѣсницы тѣ казались такъ длинны,
Что бахрамой для чудныхъ глазъ служили,
И изъ подъ нихъ она глазами жгла,
Которые сверкали, какъ стрѣла
Иль какъ змѣя, которая проснулась
И, показавши жало, развернулась.
CXVIII.
Чело ея сіяло бѣлизной,
Румянцемъ щеки нѣжныя играли.
А губка верхняя? О ней