Онъ усмирять умѣлъ свой первый пылъ;
Утихнетъ гнѣвъ -- онъ жертвы не казнилъ,
Но страшно было грозное молчанье,
Неумолимо было наказанье.
XLIX.
Распрашивать онъ больше не желалъ
И къ дому шелъ тропинкой потаенной.
Никто его пока не замѣчалъ:
Для всѣхъ онъ былъ -- скиталецъ погребенный.
Рѣшился ли онъ Гайде обвинять --