Тогда арфистъ былъ призванъ къ ней и сталъ
Настраивать свой инструментъ уныло,
Когда же онъ на арфѣ заигралъ,
Она свой взоръ на немъ остановила,
Потомъ вдругъ обернулася къ стѣнѣ...
Арфистъ запѣлъ ей пѣснь о старинѣ,
О дняхъ, когда тираны не являлись,
Когда рабы въ цѣпяхъ не пресмыкались.
LXVI.
И пальцами худыми начала