Онъ скованъ былъ и брошенъ въ темный трюмъ.
Когда Жуанъ сталъ приходить въ сознанье,
То понялъ онъ, услыша моря шумъ,
Что въ кораблѣ везутъ его въ изгнанье.
Ужь за кормой остался Иліонъ...
Въ иные дни ему бы радъ былъ онъ,
Теперь же, поднимаясь изъ тумана,
Сигейскій мысъ не радуетъ Жуана.
LXXVI.
Тамъ на холмѣ, подъ кровомъ тѣхъ небесъ,