Все голодъ раздражало въ нихъ и тутъ
Жуанъ смирилъ свирѣпыя желанья
И негру жить покамѣстъ дозволялъ,
Къ тому жь его пріятель увѣрялъ;
"Повѣрьте мнѣ, теперь не шумъ намъ нуженъ,
А только сытный и спокойный ужинъ".
XLVIII.
Мы прибѣгаемъ къ помощи страстей,
Къ услугамъ чувствъ и, наконецъ, къ разсудку,
Хоть онъ не въ модѣ ныньче у людей.