Въ его струяхъ, купаясь и бѣлѣя,
Душистая и нѣжная лилея.
XXXIV.
Когда жь онѣ вступили въ свой гаремъ,
То, словно обитатели Бедлама (*),
На волю убѣжавшіе совсѣмъ,
Какъ женщины, разбившія упрямо
Свои оковы, начали онѣ
Пѣть и плясать и прыгать въ тишинѣ,
И каждая веселью отдавалась,