Глаза, какъ угли, стали загораться,
А вены алой кровью наливаться.
CII.
Негръ, видя искаженіе лица,
Молилъ, чтобъ успокоилась Гюльбея
И выслушать рѣшилась до конца,
Затѣмъ повѣствовалъ онъ ей, робѣя,
Что Донъ-Жуанъ Дуду былъ порученъ,
Но только виноватъ былъ въ томъ не онъ;
Клялся горбомъ верблюда и кораномъ,