Таковъ на этотъ разъ и мой романъ.
Онъ тянется, капризный и свободный,
Мѣняясь, какъ аврора хладныхъ странъ
Надъ степью безконечной и холодной...
Скорбя на жизнь, привыкли мы вздыхать,
Но за порокъ нельзя же въ насъ считать
И самый смѣхъ; когда мы жизнь узнаемъ,
Ее парадной выставкой считаемъ.
III.
Меня всѣ обвинить хотятъ,