О, ты, Гомеръ! Умѣлъ плѣнять ты слухъ,
Умѣлъ смягчать своимъ напѣвомъ души,
Могъ шевелить и тѣхъ, кто даже глухъ
Твой стихъ гремѣлъ и въ морѣ и на сушѣ;
Твое оружье -- лучше всѣхъ штыковъ,
Вносившихъ въ міръ слѣды однихъ оковъ,
И нашихъ дней новѣйшіе герои
Въ свободѣ не увидятъ новой Трои.
LXXX.
О, ты, Гомеръ! Я долженъ описать,