XXV.
Жуанъ душой былъ чуждъ всего дурного;
Въ любви, какъ на войнѣ, его вели
Чистѣйшія намѣренья. Вотъ слово,
Что люди, какъ оплотъ, изобрѣли.
Всегда съ нимъ оправданіе готово;
Герой, дѣлецъ, блудница -- на мели
Не остаются съ нимъ; но вспомнить надо,
Что такъ мостилась мостовая ада.
XXVI.