Сулилъ ей свѣтъ, предъ ней широко двери
Свои раскрывъ; но грусть въ ея очахъ
Всегда читалась; въ счастіе не вѣря,
Она вступала въ жизнь; въ чужихъ дворцахъ
Вдвойнѣ невыносимѣе потеря
Родного очага. Какъ грустенъ свѣтъ,
Когда въ живыхъ намъ сердцу близкихъ нѣтъ!
XLV.
Ребенокъ и по виду, и годами,
Она была грустна какъ серафимъ,