Въ тотъ день Жуанъ; казалося, поблекъ онъ
За эту ночь и такъ оторопѣлъ,
Что галстукомъ себя совсѣмъ сконфузилъ:
Былъ на боку его мудреный узелъ.
XXX.
За чайный столъ усѣлся онъ смущенъ
И вѣрно бъ не замѣтилъ чашки чая,
Что передъ нимъ стояла, если бъ онъ
Ей не обжегся. Блѣдность гробовая
Его лица, его унылый тонъ --