Подводный камень долженъ быть указанъ.
Къ этимъ строфамъ Байронъ написалъ слѣдующее примѣчаніе:
"Не пользуясь довѣріемъ демократовъ, нелюбимый вигами и ненавидимый торіями, въ глазахъ народа -- слишкомъ чиновникъ, а въ глазахъ парламента -- слишкомъ демагогъ, онъ выступалъ кандидатомъ и въ графствахъ, и въ городахъ, былъ отвергнутъ половиною англійскихъ избирателей и наконецъ, избравъ представителемъ какого то "гнилого мѣстечка", благодаря попустительству его владѣльца, который желалъ отъ него отдѣлаться, чтобы быть независимымъ. Онъ являлся ораторомъ по всѣмъ вопросамъ, изгоемъ всѣхъ партій; его поддержка была одинаково страшна для всѣхъ его враговъ (ибо друзей у него никогда не бывало), и его голосъ пріобрѣталъ значеніе только въ тѣхъ случаяхъ, когда онъ молчалъ. Неудачникъ, съ дурнымъ характеромъ, онъ обладаетъ замѣтными, хотя и не особенно выдающимися дарованіями; онъ всю жизнь бросался то въ одну сторону, то въ другую и всегда отличался только легкостью рѣчи, встрѣчая, впрочемъ, въ этомъ отношеніи много соперниковъ въ судѣ и въ парламентѣ, и краснорѣчіемъ, въ которомъ многіе его превосходятъ. Желая ранить и не боясь нанести ударъ, пока не получитъ его обратно, онъ, однако, еще вы разу не выказалъ особеннаго рвенія или свойственной ирландцамъ быстроты въ отвѣтѣ на вызовы или въ желаніи отомстить за тѣ неблагопріятные отзывы, которые онъ навлекаетъ на себя своею склонностью къ злорѣчію. Въ дѣлахъ съ Мэккиннономъ и Мэндерсомъ онъ укрылся за тѣ парламентскія привилегіи, за которыя считали недостойнымъ укрываться Фоксъ, Питтъ, Каннингъ, Кэстльри, Тирней, Эдемъ, Шельборнъ, Грэттенъ, Корри, Коррэнъ и Клэръ Палата общинъ сдѣлалась убѣжищемъ для его клеветы, подобно тому, какъ римскіе храмы были нѣкогда убѣжищами для убійцъ.
"Его литературная слава (на исключеніемъ одного сочиненія, написаннаго еще въ началѣ его карьеры) основывается на нѣсколькихъ безыменныхъ статьяхъ, приписанныхъ ему однимъ знаменитымъ періодическимъ изданіемъ; но даже и эти статьи далеко уступаютъ другимъ, помѣщеннымъ въ томъ же самомъ журналѣ. Онъ брался за все и ни въ чемъ не имѣлъ успѣха; можетъ быть, онъ окончитъ свою карьеру адвокатомъ безъ практики, какъ былъ уже ораторомъ безъ слушателей.
Изображенный выше характеръ описанъ не безпристрастно лицомъ, имѣвшимъ случай узнать нѣкоторыя, наиболѣе низменныя, его стороны, и вслѣдствіе этого смотритъ на него съ брезгливымъ отвращеніемъ и съ такою долею страха, какой онъ заслуживаетъ. Въ немъ страшенъ не прыжокъ тигра, а медленное вползаніе стоножки, не дикая сила хищнаго звѣря, а ядъ пресмыкающагося, не мужество храбреца, а мстительность негодяя.
Если эта проза или помѣщенные выше стихи вызовутъ судебное преслѣдованіе, то я подпишу подъ ними свое имя, чтобы этотъ человѣкъ могъ привлечь къ суду меня, а не моего издателя. Я питаю слабую надежду на то, что это клеймо, которымъ я его запятналъ, побудитъ его, хотя бы и противъ его желанія, къ болѣе мужественному отвѣту".
По поводу этой прозы и стиховъ Байронъ писалъ Муррею:
"Посылаю вамъ строфы, назначаемыя для І-й пѣсни, но я не хочу, чтобы онѣ были напечатаны въ настоящемъ изданія, такъ какъ не желаю, находясь на такомъ разстояніи, печатать подобныя вещи о человѣкѣ, который можетъ оставить ихъ безъ отвѣта, ссылаясь на то, что противникъ слишкомъ далеко.
Впрочемъ, въ отношенія этого негодяя Бруна мнѣ давно извѣстно все: я знаю и то, что онъ говорилъ обо мнѣ по поводу моего отъѣзда изъ Англіи, и его письмо къ r-жѣ Сталь, и многое другое. За все это, при первой же нашей встрѣчѣ -- въ Англіи или вообще на землѣ -- онъ долженъ будетъ датъ мнѣ отвѣтъ, и одного изъ насъ принесутъ дохой.
"Но такъ какъ я не желаю дѣлать тайнъ, то я запрещаю только обнародованіе этихъ строфъ въ печати по указанной выше справедливой причинѣ. Но я вовсе не желаю, чтобы онъ не зналъ объ ихъ существованіи или объ ихъ содержаніи, а также и о моихъ намѣреніяхъ по отношенію къ нему: онъ не проявилъ никакой сдержанности -- и потому самъ ея не заслуживаетъ. Вы можете показать эти стихи и ему, и всѣмъ тѣмъ, кого это можетъ интересовать, съ объясненіемъ, что единственная причина, въ силу которой я не потребовалъ отъ этого человѣка удовлетворенія, заключается въ томъ, что я не имѣлъ къ этому случая съ тѣхъ поръ, какъ узналъ тѣ факты, которые мои друзья такъ заботливо отъ меня скрывали; эти факты я узналъ только въ медленной постепенности и понемногу. Я его не искалъ и ради него не уклонялся отъ своего пути; но я его найду, я тогда это дѣло будетъ покончено. Онъ выказалъ мало мужества, но, въ концѣ концовъ, долженъ будетъ драться, чтобы избѣжать самаго позорнаго оскорбленія,