Вольтеръ намъ говоритъ, но это -- шутка,
Что, лишь поѣвши, сладость свѣтлыхъ думъ
Вкушалъ Кандидъ. Вольтеръ неправъ: желудка
Не можетъ гнетъ не дѣйствовать на умъ;
Лишь тотъ, кто пьянъ, лишается разсудка 2).
1) II, 179; cp. II, 169 и XVI, 86.
2) V, 31.
За каждымъ опьяненіемъ слѣдуетъ похмелье. Бракъ самое худшее похмелье.-- "Король нами повелѣваетъ, врачъ насъ мучитъ, священникъ наставляетъ, и такъ наша жизнь даетъ немножко дыханія, любви, вина, честолюбія, славы, борьбы, благочестія, праха,-- быть можетъ имени" {II, 4.}.
Смерть глядитъ на жизнь, которая въ лучшихъ своихъ отрадахъ является опьяненіемъ, и на мышленіе, которое есть вѣчное сомнѣніе,-- и смѣется надъ ихъ безплодной гоньбой.
Байронъ доходитъ до грандіозности Шекспировской концепціи, внушая трезвое отношеніе къ жизни: