Бобыль спасенъ отъ этой горькой доли.
LII.
Онъ этотъ домъ своимъ считать не могъ:
Гдѣ любятъ насъ -- лишь тамъ очагъ родимый.
Не встрѣченный никѣмъ, онъ свой порогъ
Переступилъ и, горестью томимый,
Увидѣлъ, что онъ въ мірѣ одинокъ.
Здѣсь прежде возлѣ дочери любимой,
Любуясь ей, онъ воскресалъ душой
И послѣ сѣчъ и бурь вкушалъ покой.