Онъ искупилъ всё зло своихъ побѣдъ,
Изъ виноградныхъ гроздій выжавъ душу
На радость человѣческой душѣ!
А если бы не это, никогда бы
Ни именемъ своимъ онъ, ни гробницей
Напоминать не могъ бы божества
И оставался бъ въ памяти людской
Такимъ, какъ мы, обыкновеннымъ смертнымъ
Или, пожалуй, какъ Семирамида,
Чудовищемъ какимъ-то полуславнымъ.