Къ единовѣрцу въ домъ. Тамъ осушились
Тѣ слезы, что изъ дивныхъ глазъ струились
За жизнь и честь. Когда же, въ тишинѣ
Гюльнара все припомнила вполнѣ,--
Отчаянье, испугъ -- ее не мало
Привѣтливость пирата удивляла.
Какъ ласковъ голосъ былъ его и взглядъ!
И, странно, онъ, кровавый вождь, пиратъ,
Тогда казался ласковѣй Сеида.
Въ любви паши ей чуялась обида: