Мудрѣйшимъ людямъ свойственна она;
Не разъ ей плаха эхомъ отвѣчала,
Но радость въ ней для вида лишь звучала.
Она другихъ обманывать могла,
Но не того, кѣмъ создана была.
Однако, что въ Конрадѣ вдругъ сверкнуло,
Его чело разгладило, вдохнуло
Веселья звукъ въ насмѣшливость рѣчей,
Какъ будто онъ въ короткой жизни сей,
Хотя въ разрѣзъ съ своей природой, снова