Но грустенъ взоръ когда-то дивныхъ глазъ,
Цвѣтъ горъ угрюмъ и мракъ, какъ въ поздній часъ,
Покрылъ хребетъ, прельщавшій взглядъ окраской,
Когда вершины Фебъ лелѣялъ лаской,
Фебъ не успѣлъ зайти за Киферонъ,
Какъ опустѣла чаша,-- вознесенъ
Былъ духъ его, побѣгъ и страхъ презрѣвшій,
И умеръ онъ, одинъ изъ всѣхъ умѣвшій
Такъ умереть, какъ жилъ. Но чу... съ высотъ
Гимета ночь царицею идетъ.