Въ глаза Конрада, скрывъ лицо фатой,
Скрестивши руки. Онъ спасенъ. А далѣ
Пускай судьба рѣшаетъ. Но едва ли
Не худшее безумья самого
Наполнило ей сердце, оттого
Что женщиной Гюльнара оставалась,
Свершивши преступленье. Совмѣщались
Въ ея груди добро и зло, любовь
И ненависть, бунтующая кровь.
XVII.