1) Этотъ живой, бойкій и забавный разсказъ, какъ называетъ его Гиффардъ, написанъ осенью 1818 года въ Равеннѣ. Вотъ что говорится объ этой поэмѣ въ одномъ изъ англійскихъ обозрѣній того времени: "Мазепа -- весьма изящный и бойкій эскизъ прекрасной повѣсти, во всѣхъ отношеніяхъ достойный своего автора. Сюжетъ ея извѣстенъ: это повѣсть о молодомъ полякѣ, которой, въ наказаніе за интригу съ женой какого то вольскаго магната, былъ привязанъ, нагой, къ спинѣ дикой лошади. Бѣшеный скакунъ занесъ его въ глубину Украйны; тамъ казаки нашли его, измученнаго, полумертваго, не подававшаго никакой надежды къ выздоровленію. Однако же онъ возвращенъ былъ къ жизни и, много лѣтъ спустя, сдѣлался гетманомъ Малороссіи, посреди которой онъ очутился такимъ необыкновеннымъ образомъ. Странныя и причудливыя обстоятельства этого приключенія лордъ Байронъ, въ своей поэмѣ, вложилъ въ уста Мазепы, разсказывающаго ихъ Карлу XII, королю шведскому, въ послѣднихъ кампаніяхъ котораго украинскій гетманъ игралъ видную роль. Онъ разсказываетъ свою повѣсть на бивуакѣ, во время жалкаго отдыха Карла и его немногихъ друзей, которые бѣжали вмѣстѣ съ нимъ къ предѣламъ Турціи, послѣ кроваваго пораженія подъ Полтавой. Въ этомъ способѣ рисовать картину -- не мало красоты и граціи. Старческій возрастъ Мазепы, спокойное, привычное равнодушіе, съ которымъ онъ покаряется теперь самому суровому удару судьбы, геройское, безпечное хладнокровіе воинственнаго короля, которому онъ разсказываетъ свою повѣсть, мрачная и опасная обстановка, окружающая разсказчика и его слушателей, все это, возбуждая заранѣе интересъ и плѣняя контрастами, придаетъ разсказу гетмана поразительную прелесть. Ничто не можетъ быть прекраснѣе этой повѣсти о любви -- преступной любви -- послѣдствія которой были такъ необыкновенны".
2) "Когда Карлъ уже не могъ сомнѣваться болѣе, что сраженіе проиграно, и что единственная надежда на спасеніе для него заключалась въ возможно-быстромъ удаленіи съ поля, онъ велѣлъ посадить себя на лошадь и съ остатками своей арміи устремился къ мѣстечку Переволочнѣ, занимающему уголъ, образуемый соединеніемъ Днѣпра и Ворсклы. Тутъ, сопровождаемый Мазепою и нѣсколькими сотнями своихъ боевыхъ товарищей, онъ переплылъ Днѣпръ и, продолжая бѣгство по степной странѣ, причемъ рисковалъ умереть съ голода, добрался наконецъ до Буга, гдѣ почтительно былъ встрѣченъ турецкимъ пашою. Русскій уполномоченный при Высокой Портѣ требовалъ выдачи Мазепы; но болѣзнь и послѣдовавшая за тѣмъ смерть избавили стараго казацкаго гетмана отъ ожидавшей его участи". ("Петръ Великій" Баррова, стр. 196.)
3) Нельзя не подозрѣвать, что, воспроизводя черты прекрасной польки Терезы и ея молодого любовника, и ревнивое бѣшенство стараго магната, поэтъ имѣлъ въ виду какія-нибудь обстоятельства своей собственной, личной исторіи.