Она же, волю давъ блуждающему взгляду,
Склоняла лучъ его къ суровому Конраду.
Съ руками на груди сложонными крестомъ,
Съ склонённой головой, съ безжизненнымъ челомъ,
Она среди толпы безмолвная стояла,
Прикрытая слегка волнами покрывала.
Хоть чувство худшее, чѣмъ гнѣвъ, могло терзать
Её и душу зломъ и ядомъ наполнять,
Хотя въ добрѣ и злѣ она была способна
Лишь къ крайностямъ однѣмъ, она была незлобна