Но какъ бы ни были грѣхи ея велики,
Конрадъ нё забывалъ, что тотъ ударъ сразилъ
Врага его и тѣмъ его освободилъ;
Что страсти ею всѣмъ пожертвовано было,
Чѣмъ только красенъ міръ, что въ жизни сердцу мило
И что изъ-за него прекрасная она
Небесной и земной надежды лишена.
Конрадъ взглянулъ -- идётъ. Гюльнара потупилась.
О, Боже! какъ она ужасно измѣнилась!
Румянецъ молодой въ щекахъ ея потухъ;