Увы, ея глаза душѣ не говорили;
За-то уста ея всю прелесть сохранили:
Казалось, лишь на мигъ улыбка съ нихъ сошла;
Но гробовой покровъ, повязка вдоль чела
Въ волнахъ густыхъ кудрей, когда-то презиравшихъ
Цвѣты родныхъ полей и съ вѣтрами игравшихъ,
И блѣдность впалыхъ щёкъ -- всё ясно говоритъ,
Что гибельная смерть въ груди ея даритъ.
XXI.
Что жь сталось съ нимъ, кого ударъ сразилъ, какъ громъ?