Онъ вдругъ затрепеталъ, заплакалъ, какъ ребёнокъ.
Никто тѣхъ горькихъ слёзъ изъ смертныхъ не видалъ,
Иначе, можетъ-быть, онъ ихъ бы удержалъ.
Но онъ отёръ глаза, съ усопшею простился
И -- скорбный и нѣмой -- поспѣшно удалился.
Взошло свѣтило дня; но ясный, лѣтній день
Встаётъ предъ нимъ грозой, какъ сумрачная тѣнь.
Настала ночь -- и тьмой легла ему на очи!
Увы, злой мракъ души мрачнѣе мрака ночи!
Да, тотъ вдвойнѣ слѣпецъ, чьё сердце горе гложетъ: