Когда мы тотъ восторгъ назвать любовью смѣемъ,
То здѣсь была любовь. Пускай онъ былъ злодѣемъ
И рой укоровъ злыхъ виталъ надъ нимъ грозой,
Но ни огонь, ни страсть, ни сила страсти той,
Являвшія одно отсутствіе -- не болѣ --
Достоинствъ въ нёмъ другихъ и даже всё дотолѣ
Свершонное имъ зло, вся горечь слёзъ людскихъ
Разбить въ немъ не могли святѣйшаго изъ нихъ.
XIII.
Онъ продолжалъ стоять, пока, пройдя стремнину,