Мнѣ объяснилъ не всё. Садись, то мой приказъ!
Не безпокойся -- ты голоднымъ спать не ляжешь;
Но прежде обо всёмъ подробно мнѣ разскажешь."
Напрасно стали-бъ мы разсказывать о томъ,
Что чувствовалъ дервишъ, чей взоръ, бродя кругомъ
И, глядя всѣмъ въ лицо, въ отвѣтъ на предложенья
Трапезу раздѣлить, горѣлъ огнемъ презрѣнья.
Лишь на единый мигъ румянецъ заигралъ
Зарёй въ его щекахъ и тотчасъ же пропалъ.
Затѣмъ, онъ молча сѣлъ -- и взоръ его привѣтный