Въ таинственный пріютъ, не преданный пожару
И тамъ её стеречь съ толпой ея подругъ,
Дѣлившихъ съ ней въ тиши гаремный свой досугъ.
Но только мыслей токъ Гюльнары черноокой,
Встревоженный на мигъ невзгодою жестокой,
Успѣлъ политься вновь обычной чередой,
Предсталъ ей снова онъ, разбойникъ и герой,
И былъ онъ ей милѣй -- онъ, весь покрытый кровью --
Чѣмъ пламенный Сеидъ со всей своей любовью.
Даря свою любовь, сѣдой наша мечталъ,