А страждущимъ, въ крови, съ проклятьемъ на устахъ.
Ужели это онъ, когда въ ея мечтахъ
Ещё недавно онъ владыкой представлялся
И цѣлый міръ предъ нимъ, казалось, преклонялся?
Да, это онъ -- въ крови, но гордый и прямой.
Жалѣя лишь о томъ, что былъ въ плѣну -- живой,
Онъ былъ готовъ въ тотъ мигъ облобызать ту руку,
Что помогла бъ ему вкусить кончины муку.
Ужели ни одна изъ имъ добытыхъ ранъ
Не унесётъ его за грань безвѣстныхъ странъ?