И каждый монументъ, встрѣчаемый вокругъ --
Колонна, храмъ, дворецъ -- не смотрятъ величаво
Ужь больше; даже левъ какъ-будто усмирёнъ,
И рѣзкіе шаги, и звуки барабана,
Вторя рѣчамъ тебя гнетущаго тирана,
Даютъ тѣмъ площадямъ и тѣмъ каналамъ тонъ,
Гдѣ прежде пѣсень лишь мелодія царила
И чьи струи, дѣлясь подъ лезвіемъ кормила,
Вздымались водъ семьёй увѣнчанныхъ гондолъ,
При говорѣ толпы, чей самый произволъ