Флоренція, стыдись!...
Спитъ Данте въ отдаленьи, и пр.
Что сдѣлалъ я тебѣ, народъ жестокій?
"Много разъ писалъ онъ, говоритъ Ліонардо Аретино, не только къ отдѣльнымъ гражданамъ республики, но и ко всему народу. и, между прочимъ, одно довольно длинное посланіе, начинающееся словами: "Popule mi quid feci tibi?"
Около 1316 г. друзьямъ Данте удалось добиться разрѣшенія ему вернуться во Флоренцію и получить обратно свое конфискованное имущество, подъ условіемъ, что онъ уплатитъ нѣкоторую сумму денегъ и, войдя въ церковь. признаетъ свою виновность и будетъ просить у республики прощенія. Въ отвѣтъ на это Данте написалъ одному монаху, своему родственнику, слѣдующее: "Изъ письма вашего полученнаго мною съ должнымъ уваженіемъ и признательностью, я усматриваю, какъ много вы заботитесь о моемъ возвращеніи на родину. Я тѣмъ болѣе вамъ благодаренъ, что изгнанники рѣдко находятъ друзей. Но, по зрѣломъ обсужденіи, я долженъ обмануть ожиданія малодушныхъ людей и увѣренъ, что ваше безпристрастіе и разсудительность одобрятъ мое рѣшеніе. Племянникъ мой и вашъ написалъ мнѣ, что подтверждается также и нѣкоторыми другими моими друзьями, что въ силу декрета касательно изгнанниковъ мнѣ разрѣшается возвратиться во Флоренцію при условіи, что я уплачу извѣстную сумму денегъ и подчинюсь униженію просить и получить прощеніе; въ этомъ условіи, отецъ мой, я усматриваю два предложенія смѣшныхъ и дерзкихъ. Я говорю, конечно, о дерзости тѣхъ людей, которые мнѣ это предлагаютъ, ибо въ вашемъ письмѣ, внушенномъ благоразуміемъ и осторожностью, ничего подобнаго нѣтъ. Развѣ такое приглашеніе возвратиться на родину можетъ считаться почетнымъ для Данте, послѣ того, какъ онъ прострадалъ въ изгнаніи почти пятнадцать лѣтъ? Этимъ ли желаютъ вознаградить его за невинность, извѣстную всему міру, за всѣ труды и тягости непрерывныхъ литературныхъ занятій? Человѣкъ, близко знакомый съ философіею, не можетъ обнаружить душевной низости, свойственной ничтожнымъ невѣждамъ, и покрыть себя позоромъ, предавая себя чужой волѣ какъ бы закованнымъ въ цѣпи. Человѣкъ, громко вопіющій о справедливости, не можетъ вступать въ подобныя соглашенія съ своими преслѣдователями. Нѣтъ, отецъ мой, не этотъ путь долженъ привести меня къ возвращенію на родину. Но я вернусь немедленно, если только вы или кто иной откроете мнѣ путь, не предосудительный для славы и чести Данте. Если же такимъ путемъ мнѣ нельзя будетъ вернуться во Флоренцію, то я никогда туда не вернусь. Что же? Развѣ я не могу повсюду наслаждаться зрѣлищемъ солнца и звѣздъ? Развѣ я лишенъ возможности въ любомъ уголкѣ поднебесной искать о созерцать утѣшительныя и прекрасныя истины, не дѣлая себя обезславленнымъ или даже опозореннымъ въ глазахъ флорентинскаго народа и республики? Въ кускѣ хлѣба, надѣюсь, нуждаться я не стану".
Но изгнанникъ еще долго терпѣлъ суровую нужду. Онъ умеръ въ 1321 г., въ Равеннѣ, въ домѣ своего покровителя, Гвидо Новелло да Полента, который засвидѣтельствовалъ свое уваженіе къ поэту великолѣпными похоронами и приказалъ воздвигнуть ему памятникъ. Флорентинцы слишкомъ поздно сознали свою вину передъ Данте. Въ началѣ XV столѣтія они стали добиваться возвращенія во Флоренцію останковъ поэта; но жители Равенны не соглашались на ихъ ходатайства. Безуспѣшны были также и всѣ позднѣйшіе переговоры объ этомъ предметѣ, ведомые флорентинцами подъ покровительствомъ папы Льва X и при дѣятельномъ посредничествѣ Микель-Анджело.