1) "Сарданапалъ" былъ первоначально изданъ вмѣстѣ съ трагедіей "Двое Фоскари". Впослѣдствіи Байронъ снабдилъ обѣ эти пьесы слѣдующимъ маленькимъ предисловіемъ, въ которомъ высказалъ свой взглядъ на техническое построеніе драмы -- взглядъ совершенно необыкновенный для соотечественника Шекспира, но все-таки любопытный, какъ правило, какъ статья изъ эстетическаго кодекса Байрона:
"Издавая въ свѣтъ эти трагедіи, я считаю нужнымъ повторить, что онѣ создавались безъ всякаго, даже самаго отдаленнаго, разсчота на театральныя подмостки. Въ одной изъ нихъ авторъ старался вполнѣ а въ другой хотя приблизительно сохранить извѣстныя "единства" (т. е. мѣста, времени и дѣйствія). Онъ полагаетъ, что и при какомъ угодно отступленіи отъ этихъ единствъ можно быть поэтичнымъ, но быть драматичнымъ нельзя. Ему извѣстна вся непопулярность этого мнѣнія въ теперешней англійской литературѣ; но система "единствъ" принадлежитъ не ему, а тоже, въ свою очередь, есть мнѣніе, которое еще не такъ давно было литературнымъ закономъ для цѣлаго міра, да и теперь еще остается таковымъ для наиболѣе цивилизованныхъ частей его. Но nous avons changé tout cela (мы все это перемѣнили) и пожинаемъ выгоды такой перемѣны. Авторъ чрезвычайно далекъ отъ самообольщенія, чтобы то, что онъ можетъ преподать или исполнить лично, собственнымъ примѣромъ, могло приближаться къ произведеніямъ его предтечей, уважавшихъ ли правила, или вовсе безъ правилъ; онъ только приводитъ резонъ, почему онъ предпочолъ наиболѣе правильный планъ постройки, хотя и слабой, совершенному отрѣшенію отъ какихъ бы то ни было правилъ. Гдѣ онъ потерпѣлъ неудачу, тамъ она должна быть приписана архитектору, а не искусству.
2) Извѣстно, что Гёте глубоко былъ тронутъ этимъ посвященіемъ; извѣстны и самыя слова, высказанныя имъ по этому поводу. Вотъ они: "Хорошо сознавая на старости лѣтъ моихъ цѣну самому.себѣ и моимъ произведеніямъ, я, однако, не могу иначе понимать слова этого посвященія, какъ съ благодарностью и уваженіемъ; я вижу въ нихъ не болѣе, какъ благородное вниманіе ко мнѣ высшаго генія, столько же оригинальнаго въ выборѣ, сколько неисчерпаемаго въ матеріалахъ своихъ созданій."
3) Это мѣсто въ подлинникѣ поясняется слѣдующимъ историческимъ примѣчаніемъ: "Для этой экспедиціи онъ (Александръ Македонскій) взялъ съ собою всѣ свои легкія войска и только небольшую, отборную часть своей фаланги. Въ первый же день пути онъ доcтигъ Анхіала, города, основаннаго, но преданію, ассирійскимъ царемъ Сарданапаломъ. Укрѣпленія, по ихъ громадности и протяженію, еще во времена Арріана носили характеръ величія, котораго ассиріяне, повидимому, особенно добивались въ постройкахъ подобнаго рода. Памятникъ въ честь Сарданапала, найденный здѣсь, былъ узнанъ по надписи, сдѣланной ассирійскими письменами, конечно, на древне-ассирійскомъ языкѣ. Худо ли, хорошо ли, греки прочитали эту надпись такъ: "Сарданапалъ, сынъ Анасиндаракса, въ одинъ день основалъ Анхіалъ и Тарсъ. Ѣшь, пей, наслаждайся: всѣ другія человѣческія радости не стоютъ щелчка". Предполагая эту надпись приблизительно подлинной (потому что Арріанъ говоритъ, что она была не совершенно такова), можно, кажется, не безъ основанія задуматься: не имѣла ли эта надпись скорѣе въ виду призвать къ гражданскому порядку народъ, расположенный къ возмущеніямъ, чѣмъ восхвалять ему неумѣренную роскошь? Въ самомъ дѣлѣ, съ какою цѣлью ассирійскій царь могъ созидать подобные города въ странѣ, столь отдаленной отъ его столицы и отдѣленной отъ нея огромнымъ пространствомъ песчаныхъ пустынь и высокими горами? Даже болѣе, нисколько не очевидно, какимъ образомъ жители этихъ городовъ могли бы предаться вдругъ неумѣреннымъ удовольствіямъ, къ которымъ, по предположенію, совѣтовалъ имъ обратиться ихъ государь? Но тутъ очень у мѣста одно замѣчаніе: по той же самой береговой линіи, составляющей югъ Малой Азіи, развалины, едва упоминаемыя въ исторіи, но, очевидно, принадлежащія вѣку позднѣйшему Александра, еще и до сихъ поръ удивляютъ путешественниковъ своимъ величіемъ и красотою. Въ условіяхъ ли климата и почвы, или въ удобствахъ для торговли, но, во всякомъ случаѣ, для процвѣтанія здѣсь человѣческихъ обществъ -- здѣсь, среди запустѣнія въ продолженіе столькихъ столѣтій -- каждодневно все дальше и дальше распространяемаго варварскимъ невѣжествомъ на прекраснѣйшія страны въ мірѣ -- должны были существовать, или быть открыты необыкновенныя средства. А отсюда можно заключать, что предпріятіе Сарданапала вытекало изъ болѣе здравыхъ соображеній, чѣмъ какія обыкновенно ему приписываются. И такъ какъ этотъ государь былъ послѣднимъ въ династіи, погибшей отъ революціи, то позоръ, сопровождающій его память, можетъ быть очень естественно объясненъ политикою его преемниковъ и ихъ сторонниковъ. Несостоятельность преданій о Сарданапалѣ поразительна въ разсказѣ о немъ Діодора". Митфордъ.