Авторъ въ одномъ случаѣ попытался сохранить, а въ другомъ приблизиться къ правилу "единствъ", считая, что совершенно отдаляясь отъ нихъ, можно создать нѣчто поэтичное, но это не будетъ драмой. Онъ знаетъ, что этотъ взглядъ не популяренъ въ англійской литературѣ; но не онъ выдумалъ "единства", онъ только держится мнѣнія, которое еще не особенно давно признавалось закономъ во всемъ мірѣ и до сихъ поръ считается таковымъ въ наиболѣе цивилизованныхъ странахъ. Но "nous avons changé tout cela", и пожинаемъ теперь плоды отрицанія. Авторъ далекъ отъ мысли, что слѣдуя своему личному убѣжденію, или какимъ-либо образцамъ, онъ можетъ сравниться со своими предшественниками, писавшими правильныя или даже неправильныя драмы; онъ только объясняетъ, почему онъ предпочелъ болѣе правильное построеніе, какъ бы оно ни было слабо, полному отреченію отъ всякихъ правилъ. Въ неудачахъ сооруженія виноватъ архитекторъ, а не принципы его искусства.
Въ настоящей трагедіи моимъ намѣреніемъ было слѣдовать разсказу Діодора Сицилійскаго. Вмѣстѣ съ тѣмъ, однакоже, я хотѣлъ насколько могъ, приспособить этотъ разсказъ къ закону единствъ. Вотъ почему у меня мятежъ внезапно возникаетъ и заканчивается въ одинъ день, между тѣмъ какъ въ исторіи все это явилось результатомъ долгой войны.
Великому Гете
иностранецъ
дерзаетъ поднести дань уваженья
литературнаго вассала своему ленному господину,
первому изъ современныхъ писателей,
который создалъ
литературу въ собственномъ отечествѣ
и прославилъ собою литературу Европы.