Но пріятнѣй нигдѣ не услышалъ онъ звука,
Какъ отчаянный вздохъ безутѣшной вдовы;
Слаще зрѣлища онъ не увидѣлъ, чѣмъ мука
И застывшія слезы среди синевы
Перепуганныхъ глазъ нѣжной дѣвы, обнявшей
Друга милаго трупъ и вокругъ разметавшей
Кудри длинныя, взоръ устремивъ къ небесамъ,
Точно, чтобы спросить, есть ли Богъ еще тамъ?
У лачугъ разоренныхъ глядѣлъ онъ, жестокій,
На потухшія очи, на впалыя щеки