И дамъ еще два талера блестящихъ.
ТРЕТІЙ КРЕСТЬЯНИНЪ.
Не болѣе?
ИДЕНШТЕЙНЪ.
Какъ? Это что за жадность?
Тебѣ, который такъ честолюбивъ,
Приличенъ ли порокъ такой позорный?
Послушай, другъ, что я тебѣ скажу:
Два талера, на мелочь размѣнявши,--
Вѣдь это будетъ цѣлый капиталъ!