Измученный, познавши самъ себя,--
Тоскую я, что для тебя и сына
Я ничего не оставляю! Вѣрь,
Что двадцати двухъ лѣтъ, въ расцвѣтѣ полномъ
Весны моей, когда меня отецъ
Изгналъ изъ стѣнъ отеческаго дома,--
Хоть я тогда послѣдній отпрыскъ былъ
Семьи старинной,-- я страдалъ не столько,
Какъ мучусь я теперь, когда я вижу,
Что мальчикъ мой, мать сына моего,