Стоялъ какой то человѣкъ и руки
Усердно мылъ, запачканныя кровью,
Причемъ суровый, безпокойный взглядъ
Оттуда онъ порой бросалъ на тѣло
Кровавое,-- но трупъ недвиженъ былъ.
ЗИГЕНДОРФЪ.
О, Господи!
ГАБОРЪ.
Лицо его я видѣлъ
Настолько жъ ясно, какъ я вижу ваше;