"(Принцъ Гебиръ, сошедшій въ преисподнюю, обозрѣваетъ вызванныя по его просьбѣ тѣни его царственныхъ предковъ и восклицаетъ, обращаясь къ сопровождающему его духу"):
"Скажи, кто этотъ негодяй здѣсь подлѣ насъ? Вотъ тотъ съ бѣлыми бровями и косымъ лбомъ, вотъ тотъ, который лежитъ связанный и дрожитъ, поднимая ревъ подъ занесеннымъ надъ нимъ мечемъ? Какъ онъ попалъ въ число моихъ предковъ? Я ненавижу деспотовъ, но трусовъ презираю. Неужели онъ былъ нашимъ соотечественникомъ?-- Увы, король, Иберія родила его, но при его рожденіи въ знакъ проклятія пагубные вѣтры дули съ сѣверо-востока.-- Такъ значитъ, онъ былъ воиномъ и не боялся боговъ?-- Гебиръ, онъ боялся демоновъ, a не боговъ, хотя имъ поклонялся лицемѣрно каждый день. Онъ не былъ воиномъ, но тысячи жизней разбросаны были имъ, какъ камни при метаніи изъ пращи. A что касается жестокости его и безумныхъ прихотей -- о, безуміе человѣчества! Къ нему взывали и ему поклонялись!.." (Gebir, стр. 28).
Я не привожу нѣсколькихъ другихъ поучительныхъ мѣстъ изъ Ландора, потому что хочу набросить на нихъ покровъ съ позволенія его серьезнаго, но нѣсколько необдуманнаго поклонника. Могу только сказать, что учителя "высокихъ нравственныхъ истинъ" могутъ очутиться иногда въ странномъ обществѣ.
ВИДѢНІЕ СУДА.
І.
Апостолъ Петръ сидѣлъ y вратъ своихъ;
Его ключи -- отъ рая -- были ржавы,
Столь рѣдко, видно, бралъ онъ въ руки ихъ;
Не то, чтобъ вся обитель вѣчной славы
Была полна, но въ глубь сердецъ людскихъ