Позоромъ лжи, какъ первородный грѣхъ?
Но грудь мою вздымала ль жажда мщенья?
Желалъ ли я въ сердца моихъ враговъ
Пролить тоску, сразить борьбой волненья,
Что губятъ духъ, смиряютъ въ жилахъ кровь?
Увы, Альфонсъ! я слишкомъ гордъ для мщенья;
Я всѣмъ простилъ -- и жажду умереть.
Въ душѣ моей, гдѣ ты лишь, Леонора,
Даришь одна, нѣтъ мѣста для укора:
Я лишь могу добить -- благоговѣть!