Кто бредъ и смѣхъ безумный мой слыхалъ?
Тоска пловца на берегѣ пустынномъ
Не такъ тяжка, какъ узы на безвинномъ:
Предъ нимъ просторъ -- вселенная предъ нимъ,
Моя же -- здѣсь, съ убожествомъ своимъ,
Что превзойти всего лишь можетъ вдвое
Пространство то, что смерть отмѣритъ мнѣ.
Онъ можетъ взоръ за небо всеблагое
Поднять съ тоской, ввѣрялся волнѣ;
Но узникъ главъ къ нему не подымаетъ,