Не договорив того, что собирался сказать, Савиныч вдруг снял свой картуз и отвесил весьма низкий приказчичий поклон кому-то, подходившему с той стороны, к которой его собеседник стоял спиной. Межин оглянулся. Шло целое "гнездо", как выразился он мысленно. Впереди подвигались, враздробь перебирая ножками, два нарядные маленькие мальчика и еще более нарядная девочка, немного постарше. За ними шли или, вернее, выступали парой: закутанный в черные меха светловолосый, невысокий, пухлый господин, с несколько откинутой назад головой, и завернутая в белые меха темноволосая, темноглазая дама с ярко-красными губами и с румянцем во всю щеку. Межин окинул их тем вызывающим взглядом, каким он довольно давно уже привык поглядывать на всех людей, способных отнестись к нему сколько-нибудь свысока; но вдруг в его недобрых глазах показалось что-то вроде недоумения, удивления, даже замешательства. Не любивший уступать кому бы то ни было дороги, он как будто нехотя отступил шага на два в сторону с середины тротуара и, немного опустив голову, сдвинув брови, все с тем же недоумением глядел исподлобья на проходившее мимо него "гнездо".
-- Кто такие? -- спросил он, когда "гнездо" проследовало дальше.
-- Тут... чиновник один новый... Из Петербурга его сюда... Вон там, в мотыльковском доме, квартиру себе нанял, -- вполголоса отвечал Савиныч.
-- Да фамилию-то ты знаешь?..
-- Как не знать: у нас забирают провизию. Только вот, что хочешь, не держится она у меня в голове, проклятая... В который раз забываю...
-- Не Кистяков?
-- Ну, ну... Кистяков и есть... А ты что? Знавал его раньше или так, что-нибудь слышал о нем?
-- Должно быть, что знавал, если мы с ним месяца два жили даже в одной комнате, когда учились в университете, -- задумчиво проговорил Межин. -- Ах, киста негодная!.. Скажите, пожалуйста, каким идолом теперь выступает!.. А ведь ни ума, ни характера, ни каких-нибудь способностей -- ничего у него не было!..
-- Да надо полагать, и теперь не прибыло. Говорят, у него жена что хочет, то и делает с ним, -- равнодушно сказал Савиныч и, взяв его за рукав пальто, повел в "Москву".
-- Скажи, пожалуйста, каким небожителем смотрит!.. Белый, пухлый, важный, блаженный! -- продолжал тихонько восклицать Межин, идя рядом с ним, но глядя только себе под ноги и думая лишь о неожиданно встретившемся ему "небожителе".