Шестаковъ сѣлъ подлѣ больной и долго, долго смотрѣлъ въ ея лицо. Въ его глазахъ произошла какаи-то перемѣна, на лобъ набѣжали пасмурныя морщины.
-- Спасать ее или не спасать? задумчиво проговорилъ онъ.
-- Какъ-съ?
-- Спасать ее или не спасать? такъ же повторилъ онъ. Офицеръ какъ будто ошалѣлъ отъ этою вопроса и шире раскрылъ глаза.
-- Вашъ долгъ подать помощь,-- разсудилъ онъ наконецъ.
-- То-то вотъ я и думаю насчетъ долга-то... Что долгъ мнѣ говоритъ? Спасать или не спасать?
-- Вашъ долгъ -- спасать.
-- Вы вотъ такъ думаете. А я, какъ человѣкъ, у котораго все-таки есть еще маленькій кусочикъ сердца... я колеблюсь... Зачѣмъ ее спасать? Для нужды-то? Для оскорбленій всякихъ отъ насъ грѣшныхъ? Нѣтъ, слуга покорный...
-- Ну, какъ знаете, и офицеръ вышелъ.
-----