-- Спитъ уже...
"Нѣтъ, она не любитъ, не любитъ его, думалось Шестакову. И Боже мой, какъ она прекрасна, какъ прекрасна..."
Онъ не былъ пьянъ; но точно туманъ какой-то бродилъ въ его головѣ и гналъ его мысли то въ одну, то въ другую сторону...
-- Это вѣдь Карповъ былъ у васъ?..
-- Да, онъ... Скажите пожалуйста, отчего вы, оба, какъ будто избѣгаете другъ друга?..
-- Это оттого, что мы оба очень неглупые люди,-- не торопясь отвѣчалъ Шестаковъ. И я уменъ, и онъ уменъ, нужно ему отдать справедливость. Вы предположите только, что мы какъ нибудь сошлись другъ съ другомъ. При самыхъ лучшихъ обстоятельствахъ мы обмѣнялись бы рукопожатіями, затѣмъ состроили бы очень постныя, очень скучныя лица и стали бы молча, изкоса поглядывать другъ на друга. И о чемъ намъ говорить? Онъ, вѣроятно, не прочь бы потолковать о вопросахъ тамъ соціальныхъ,-- какіе тамъ у нихъ есть,-- да мнѣ-то что во всемъ этомъ?.. Этакая скука... Я бы радъ былъ сообщить ему, что недавно Лапотниковъ, купецъ, выписалъ въ свой магазинъ очень не дурныя вина,-- да ему-то что въ этомъ?.. Пожалуй еще обидится.. Конечно, при другихъ обстоятельствахъ я могъ бы быть для него полезенъ кое-въ-чемъ... Да это вѣдь при другихъ обстоятельствахъ, но при существующихъ. А теперь, вы думаете, онъ согласится быть мнѣ обязаннымъ? Какъ же! Но скажите пожалуйста, не находите ли вы, что я говорю о себѣ чрезвычайно откровенно, свободно и безпристрастно?.. Я человѣкъ безъ всякихъ претензій на что нибудь такое, чего у меня нѣтъ... Право. Это достоинство есть у меня.
Она тоже наблюдала за нимъ. Ей все казалось, что онъ какъ-то страненъ.
-- Да,-- проговорила она, это достоинство. Вы напьетесь со мной чаю?
-- Да, да, да,-- быстро подхватилъ онъ,-- если вы позволите. Дѣло можетъ быть только за вами, за вашимъ позволеніемъ.
Туманъ гуще и гуще скоплялся въ его головѣ. Онъ облокотился на столъ и пристально смотрѣлъ на выходившую изъ комнаты молодую женщину. Она ходила быстро, свободно, граціозно. По поводу этого ему пришло въ голову,-- какія у нея красивыя, должно быть, стройныя ножки. Румянецъ густо покрывалъ его щеки, глаза блестѣли.