Заграничный на это головой заболтал, заухмылялся, нахваливать Евлаху стал:
– Волшебные руки, Ефляк Петрош! Волшебные руки!
– Волшебства, – отвечает, – нет, а не жалуюсь.
Заграничный мастер видит – ни хитростью, ни лаской не возьмешь, вынимает из кармана два петровских билета, тысячу, значит, рублей, кладет на верстак и говорит:
– Плачу тысячу, если все по совести расскажешь, а коли научишь натурально, еще столько доплачиваю.
Евлаха поглядел на петровский портрет и говорит:
– Хороший государь был! Не чета протчим, а только он тому не учил, чтоб мы нутром своим торговали. Бери-ко, барин, свои деньги да ступай, откуда пришел.
Тот, конечно, завертелся – что такое? В чем обида?
Ну, Железко тут свой характер показал, отчитал гостя.
– Эх ты, – говорит, – белошляпый, а еще мастером называешься! Скажи тебе, а ты за шляпу-то да за перчатки кому хочешь продашь. Харчок в золотой оправе станешь за малахит по пятишке продавать. Понимаешь это? Харчок за наш родной камень, в коем радость земли собрана. Да никогда этого не будет! Нам самим этот камешок пригодится. Не то что покрышки на царском альбоме, а такую красоту сделаем, что со всего свету съезжаться будут, чтобы хоть глазком поглядеть. И будет это наша работа! Вот такими же руками делана!