— Тут рисунок настоящий. Художником, видать, делан! А надпись по-французски.
— Художников при Каслинском заводе мало ли? Всяких языков люди бывали.
Выходило всё рядовым, обыкновенным, не стоившим внимания. Тут же на камнях были и другие надписи, о которых так неодобрительно говорил Никитич. Инициалы и сердце, инициалы без сердца и прочая обывательская муть, переходившая порой в прямую мерзость.
Немного погодя, Никитич однако спохватился.
— Постой! Где рисунок-то? По-французски, говоришь, написано? Уж не Шарлова ли работа?
Поспешно подошёл и стал рассматривать камень.
— По русскому-то это что будет? Надпись-то эта?
— Зеркало феи Севера. Феи-то у них вроде лесной богини.
— Так, так. Это он, стало быть, про наше озеро и про лешачиху.
Старик ещё посмотрел на рисунок, провел пальцами по внутренней стороне ободка, как будто проверял правильность линии и проговорил: