Насчёт глаза да уха немцы заспорили:
— Такой бывайть не может.
Панкрат на своём стоит:
— В вашей стороне, может, не бывает, а у нас случается.
Тут немцы давай спрашивать, какой это глаз с прицепкой и ухо с прихваткой.
— Глаз, — отвечает, — такой, что на всяком месте что-нибудь зацепить может: хоть на сорочьем хвосте, хоть на палом листке. А ухо, которое прихватывает и держит всё, что ему полюбится. Ну, мало ли: как ронжа звенит, как трава шуршит, как сосна шумит.
Немцы, конечно, ничего из этого не поняли. Спрашивают, почему надо на сорочий хвост смотреть, какая польза от палого листа, коли ты не садовник и не огородник. Панкрат хотел им втолковать, да видит, — ни на порошинку не понимают, махнул рукой и говорит прямо:
— Коли такое ваше разумение, никогда вам нашей Веселухи не повидать!
Немцы с этим не согласны, своё твердят: — все, дескать, кусты повыдергаем, корни выворотим, а найдём. Без этого нам никак нельзя.
— Этот Веселюк ошень фретный шеньщин. Она делает пожар.