Только ведь не зря говорится: «Который огонь не видишь, о том не думаешь, а к ближнему костерку всякого тянет». А тут, считай, вовсе большой по тому времени костёр развели, когда наш-то город ставили.
Ну, как же. Реку перехватить, крепость поставить, завод на всякое железное дело, чтоб и якори ковать, ядра лить, и посуду делать. Каменное дело тут же. Шарташским и было около чего походить, чему подивиться. Скитники вовсе всполошились, проклятьем грозить стали. Иные, понятно, испугались, а которые крепко залюбопытствовали, тех не проняло. В числе этаких-то и оказался Ерофей Марков. Его, видно, каменная сила захватила. Она, известно, кого краешком заденет, и того не выпустит. Нашёл один комышек, стал другой искать, а там третий где-то близко остался. Его беспременно найти надо. Так и пошло. Скитникам это не любо, а проклинать всё же боятся: если этого не проймёшь, с другими сладу не будет. Ерофей по-своему думает: притерпелись старики. Сторожиться перестал, а они за ним неотступно доглядывают. Как нашёл Ерофей золото, скитники живо про это разнюхали и шум подняли.
— Гляди-ка, что Ерофейко наделал! Золотого змея из земли выпустил. Погибель скитам нашим. Набегут бритоусы и всю нашу пустыню порушат. Убить Ерофейку мало, а место зарыть, чтоб золотой змей силу не взял.
Ну, нашлись такие, кто этих скитников послушался. Ночью вывезли к яме возов с десяток чего попало и завалили то место! Скитники одно наговаривают: «Вези больше, чтоб золотому змею ходу не было».
Немцам, коим оглядеть Ерофееву яму доверили, эта скитническая дурость к рукам пришлась. Немцы, может, и догадались о подсыпке, да им-то что! Поковырялись для видимости, нашли вовсе другое, чему там не место, да и потянули Ерофея к ответу, как за обман. А скитники шарташские радуются: отвели беду, сохранили пустыню.
Только и в Шарташе не все так думали. Нашлись такие, кто по-другому понимал. Начали перешёптываться:
— Ерофей-то верно золото нашёл. Порыться бы кругом того места. Может, и нам покажется. С золотом и пустыню можно по боку. Пусть кому надо за неё держится, а нам и без неё не тоскливо.
Скитники-начётчики прослышали, грозятся:
— Проклянем, кто посмеет Ерофейкин погибельный путь торить.
Только когда это бывало, чтоб молодью во всём стариков слушали!