— Пущай-де переймут всё до тонкости.
Только Прокопьич, — то ли жаль ему было расставаться со своим мастерством, то ли ещё что, — учил шибко худо. Всё у него с рывка да с тычка. Насадит парнишке по всей голове шишек, уши чуть не оборвёт да и говорит приказчику:
— Не гож этот… Глаз у него неспособный, рука не несёт. Толку не выйдет.
Приказчику, видно, заказано было ублаготворять Прокопьича.
— Не гож так не гож… Другого дадим… — И нарядит другого парнишку.
Ребятишки прослышали про эту науку… Спозаранку ревут, как бы к Прокопьичу не попасть. Отцам-матерям тоже не сладко родного дитёнка на зряшную муку отдавать, — выгораживать стали своих-то, кто как мог. И то сказать, нездорово это мастерство, с малахитом-то. Отрава чистая. Вот и оберегаются люди.
Приказчик всё-таки помнит баринов наказ — ставит Прокопьичу учеников.
Тот по своему порядку помытарит парнишку да и сдаст обратно приказчику.
— Не гож этот…
Приказчик взъедаться стал: